Интервью с Виктором Кулалаевым — генеральным конструктором, доктором технических наук, научным  руководителем направления

— Технология, о которой мы будем говорить, называется сложно: «Сигнатуры объектов пространственного-информационного поля, как «силовые» факторы  управления». — Виктор Валентинович, можно популярно объяснить, о чем это. 

— Эта технология позволяет создавать индивидуальные средства защиты всех видов транспорта от внешних угроз.

— Это теория?

— Я выдвинул гипотезу. Гипотеза становится теорией, когда она доказана экспериментально и теоретически.

— Она доказана?

— Она доказана. Первые успешные эксперименты были проведены еще в  91-м году, в 2007 году в ГосНИИАС в Москве эффективность технологии снова нашла свое подтверждение, мы получили изумительные результаты, но развалился Советский Союз, финансирование было закрыто.

— Все-таки, не раскрывая никаких тайн, опишите вкратце принцип действия технологии.

— Если очень грубо описать, то мы воздействуем на оптические приборы, которыми могут воспользоваться террористы, недавно в науке появился термин «механическое зрение». По сути, создается своеобразный эффект аберрации зрения. Сигнал смешается за счет специальных оптических систем, в результате чего действительное положение объекта воспринимается неадекватно, то есть, в ложной точке пространства. Системы вводят технические средства, которыми пользуется террорист в заблуждение. Соответственно, он будет воспринимать иллюзию за реальность и не выполнит свою задачу.

Разработка данной теории может создать определенные алгоритмы воздействия на пространственные информационные поля, которые смогут управлять всевозможными системами слежения, самонаведения и идентификации объектов в пространственно-информационном поле. Подчеркну, эта система квазипассивна.

— Снова какой-то страшный термин. Что такое «квазипассивна»?

— На уличном примере объясню. Подходит ко мне,  к примеру, агрессивно настроенный мужик. Можно ему сразу кулаком двинуть. А можно пристально посмотреть. Квазипассивные системы – это про второе. Действие произведено, эффект достигнут, но никаких синяков.

— Так это же психологическое давление, последствия-то все равно будут. Может, этот пристальный взгляд всю жизнь человека перевернет. Кто-то обязательно усмотрит в этом нарушение прав человека.

— Не человека, а террориста.

— Решать, человек террорист или нет – это вопрос слишком отвлеченный. Тысячелетия писатели и философы бьются над определением человека, пытаясь провести грань между людьми и нелюдями. В какой момент террорист перестает быть человеком и сторона, защищающая людей от нелюдей может принять любые доступные меры, чтобы не дать террористу совершить преступление.

— Кого и как система защищает?

— Конечно же, она защищает самое ценное, что у нас есть – жизнь. Где чаще всего возникает угроза нападения? На транспорте – в самолете, поезде, автобусе.

Оптические средства, которые используют террористы будут воспринимать иллюзию за реальность, отражение объекта за сам объект нападения.

— Насколько быстро и  просто система приводится в готовность? Я так понимаю, что должны быть оснащены аэропорты, вокзалы, самолеты и поезда этим устройством, чтобы оно могло действовать?

—   Не обязательно. Лучше, чтобы оборудование было установлено заранее, но его можно смонтировать и непосредственно в момент опасности.

Еще раз повторю, что на психическое и физическое состояние человека мы не влияем, принцип действия – оптическая дезинформация. Система не наносит вред здоровью и не разрушает физическое поле обитания людей.

— Сейчас на государственном уровне сделана ставка на развитие науки, нанатехнологии,

этот проект разве не вписывается в общую заботу о науке?

— К сожалению, внедрение систем безопасности по-прежнему пробуксовывает. Проблемы те же. Во-первых, ничем не защищена интеллектуальная собственность.

Во-вторых,  инвестор понимает, что украсть — это бизнес, а заработать мозгами  — это не бизнес. Философия современного научного менеджмента – хорошо покрасить и впарить, не задумываясь о технических характеристиках, надежности и эффективности. При этом,  автор изобретения находится в конце пирамиды, задавленный всеми, кто хочет на нем нажиться, он бесправен, отсюда и «утечка мозгов». Надо формировать научный менеджмент, но нельзя принижать роль ученого. Наука должна вписываться в рыночные отношения, но есть и интересы государства которые нужно защищать. Не хотелось бы, чтобы наше изобретение повторило судьбу Семена Катаева с изобретением электронного телевидения или  Игоря Сикорского, который конструировал вертолеты не для советского руководства, а для американских президентов или Петра Уфимцева с технологией Стеллз. Мы сделали, но из-за наплевательского отношения к ученым, эти ученые уехали и лавры достались Западу. Я не перестаю удивляться,  почему, когда Дима Билан победил на Евровидении, ему звонил Президент. А сколько у нас ученых разработали лучшие в мире технологии, хоть одному Президент позвонил, и это стало предметом обсуждения в СМИ, достоянием общественности? Хотя все понимают, что технологический задел мира – во многом те разработки, которые были в Советском Союзе и выигрывают те, кто вкладывает деньги в современные технологии, т.е., в мозги.

Подхожу на выставке во Франции к израильскому стенду и слышу в очередной раз, что  весь Израиль работает на технологиях 90-х годов. Только они их довели до ума, получили экономическую выгоду, а мы свои до ума доводить не хотим.

— Насколько мешает внедрению технологии кризис?

— Я считаю, что кризис в головах некоторых людей, особенно в головах руководителей разного ранга.

Кризис – дело рукотворное, можно поспорить с К. Марксом, с его «Капиталом», который утверждал, что кризис при капитализме – дело произвольное и неизбежное.

Сегодня кризис — это кризис мировых мозгов, где-то банкиры не додумали, где-то руководство стран, а многие этим пользуются. Вот пример. Вчера рубль упал на полтора рубля, сегодня поднялся. И кто-то об этом знал, знал, что вмиг станет мультимиллионером. Я не верю в случайность таких спекуляций

— Кстати, Сорос так же когда-то обогатился.

— Схема финансовых спекуляций актуальна во все времена.  Во время кризиса товары услуги начинают дешеветь, а у нас все дорожает.  Почему? Потому что есть корпоративные интересы. Мы тоже переходим кому-то дорогу. На Западе, однако,  делают ставки на научные технологии. И выход из кризиса он ищет в технологической плоскости. Одна из крупнейших в мире авиакосмических компаний «BAE Sistems Avionics Group», американо-европейская группа компаний Northrop Grumman/EAD, «Lockheed Martin’s Integrated, которая разрабатывает беспилотный самолет-невидимку и другие компании серьезно занимаются этим же научным направлением. Но у них решения пока нет, а у нас есть. Мне неоднократно делали предложения иностранные ведущие институты в этой области. Но это российская разработка. Я верю, что у нас хватит государственной воли довести ее до ума и быть первыми, наконец!

Беседовала Алла Кечеджан, газета «Открытая линия»