ОТКРЫТАЯ ЛИНИЯ » Виктор Доркин

Кто извратил национальную идею Доркина?

alla — Thu, 13 Oct 2011 05:16:53 +0000

– Вы раздали жителям газету «Угрешские вести»? Вы извлекли у жителей газету «Открытая линия»? – вот одна из унизительных функций, которую возлагает администрация на председателей КОСов. Не будем называть их тосовцами, косовцы – привычнее, да и по-военному, как в том самом Косово.
Наши косовцы – повстанцы в душе и первопроходцы, но им «не положено» «свое суждение иметь».
Они должны не раздумывая принять за врага любого, на кого укажет администрация.
Так что же такое общественное самоуправление в Дзержинском, и кто извратил национальную идею Доркина – вовлечь людей в процесс управления городом?

Председатель КОСа – должность выборная?

Виктор Иванович задумывал территориальное общественное самоуправление, как он сам говорил, чтобы сократить разрыв между властью и народом, чтобы сформировать местное сообщество. Путем самоорганизации идти было сложно, поэтому была введена инновация – низы и верхи сделать партнерами по принципу: низы предлагают, верхи помогают.
Пожалуй, мало кто помнит, что Председателей КОСов выбирали. «Выборы у нас проходят следующим образом. Сначала избирается жителями старший по дому. Затем старшие по домам избирают председателя КОС. А затем я всех их назначаю», – делился необычным опытом на одной из конференций по местному самоуправлению Виктор Иванович.
Сейчас председателей КОСов назначают исключительно по принципу лояльности администрации, а старшие по домам превратились в подчиненных председателей КОСов, слава Богу – не повсеместно.

Настоящих буйных мало

Активистов днем с огнем не сыскать, а уж тем более, на добровольной основе.
А если и встречаются активисты, то их тут же объявляют буйными. Ярлык безумцев вешается не только на независимых журналистов, но и на борцов за экологию, за общественный контроль над местным бюджетом, за реформу ЖКХ, и даже за чистоту во дворах. Как на местного коммуниста, как на местную яблочницу – ни тому ни другому не дали по собственной инициативе создать ТСЖ – зарубили, завалили, засудили.
Побоялись, что свои управляющие компании окажутся не у дел, а подвалы и чердаки достанутся жителям. Зато мы видим куда делись нежилые помещения на страницах «Угрешских вестей» в рубрике Доходы зарегистрированных кандидатов. И вообще, любая разумная инициатива после гибели Доркина стала наказуема или игнорируема. На все у руководства МУ готов ответ: денег нет, ищите спонсоров. А если спонсор кажется администрации потенциально опасным, то лучше пусть все сгниет, а делать никому ничего не дадим. Как так! Администрация не способна – а кто-то способен?! Единственное условие, чтобы спонсор был тих, неумен, признания не требовал, в телевизорах не светился и на все вопросы отвечал однозначно:
«Если бы не администрация, век площадки не видать» и т.д. и т.п.

Где деньги, Зин?
В официально опубликованном пояснении к бюджету на 2012 год обозначены расходы на содержание МУ «Угреша-Дзержинский» – почти 7 миллионов рублей. Куда идут эти деньги?
Навскидку кажется, что председатели КОСов и старшие по домам жируют. Зажируешь при зарплате около 10 рублей! Легко подсчитать, что на зарплату вместе с налогами уходит чуть больше миллиона. При этом, прошу не путать, строка «расходы на премирование победителей конкурса «Комфортный город» в бюджете прописана отдельно и составляет больше 500 000 рублей. Неужели на землю с семенами не хватает? Как ни странно, но область тоже помогает, пусть даже и перед выборами. В сентябре Губернатор выделил 18 миллионов на благоустройство? Утверждать не могу, но представители известной в городе фирмы хвастались, что все деньги оказались у них. Как и почему? В нашем городе лучше этих вопросов не задавать.

Показуха

«Если в городе был наведен порядок и в квартирах у людей порядок, то промежуточное звено – подъезд, двор оказалось ничейным. Благоустройство – это была одна из самых важных задач» – так видел Доркин задачу местного самоуправления. Тогда еще не было конкурса «Комфортный город», который вносит больше раздрая в души людей, чем стимулирует инициативы жителей.
«Обидно, когда ты много лет корпишь над цветником, а призы достаются тем, кто потыкал цветы кое-как за день до приезда комиссии», – жалуются по-настоящему заинтересованные в процветании жители.
«Возмущает даже не то, что грамоты и денежные премии выписывают случайным людям, которые зачем-то нужны администрации, возмущает другое. А судьи кто? Надо сначала проверять эстетические вкусы комиссии, их профпригодность. Как человек, который ни разу не наклонился к цветку, не отличает многолетники от однолетников, ромашку от гвоздики, может судить о достоинствах цветника. К тому же, невооруженным взглядом можно заметить отсутствие вкуса у самих членов комиссии по сочетанию цветов их одежды. Разве может купчиха оценить английский газон?"

Служить бы рад –
прислуживаться
тошно
Я не буду пересказывать какой «доверительной» работой в прямом и переносном смысле приходится заниматься председателям КОСов по поручению администрации понятно уже потому, что работа с населением – это и есть политика. Политика – дело грязное. КОСы – палочка-выручалочка администрации на выборах. Через КОСы мгновенно распространяются слухи, изымаются агитационные материалы конкурентов, срываются чужие объявления и плакаты, КОСы собирают жителей на встречи с нужным кандидатом.
КОСам поручили работать с должниками, потому что своего ума у администрации не хватает. Большей глупости, чем отключать тв-антенны за долги придумать нельзя. Любой мужик пойдет и подключится напрямую к щитку и будет продолжать не платить за свет и воду. А старшая по дому и уговорить может и пристыдить – обыкновенный человеческий фактор.
Правильные вопросы главе города, нужные выступления на публичных слушаниях, информация о каждом неблагополучном, подозрительном и просто неугодным до нашептывания «все равно все останутся на своих местах». Как же необходимы эти люди!
«Мы знаем о своем микрорайоне все, включая пикантные подробности отнюдь не публичной жизни жителей». Неужели дело Доркина превращают в институт стукачества? Вечно обиженные и на власти и на население, между молотом и наковальней, по колено в воде без возможности напиться – вот тот неполный перечень бед КОСовцев под руководством администрации. И это унизительное на любое «но": кто вам платит, вы – наемники администрации. Хорошо, что у председателей есть своя голова на плечах, есть мужество и гражданская ответственность, под угрозой увольнения с волчьим билетом, служить народу, а не администрации.
«Я не боюсь, что меня уволят, не из-за зарплаты я сюда шла, а чтобы помогать людям», – признаются в частных беседах эти мужественные женщины. И помогают – тихо, без шума, своими силами не за страх, а за совесть. И люди уважают их в ответ.

Месть и Тайна смерти

alla — Wed, 06 Apr 2011 12:21:19 +0000

30 марта перед входом в редакцию газеты «Открытая линия» около 10.00 я обнаружила газету «Твой День» ( № 64), развернутую на 4-й полосе, на которой все материалы посвящены убийствам и изнасилованиям (см. фото). Особенно меня насторожил заголовок «МЕСТЬ» и подзаголовок «Тайна смерти» крупными красными «кровавыми» буквами. Считаю, что данное «послание» адресовано лично мне, как элемент устрашения, и содержит угрозу жизни мне и моей семье. Кто задумал пугать меня 30 марта и кому мешает газета «Открытая линия»?

30 марта, не важно, какого года

30 марта 2006 года — роковой день для Дзержинки. В этот день был убит Виктор Иванович Доркин — человек, посвятивший городу жизнь и отдавший ее за город. Этот человек, как он сам о себе говорил, если решил что-нибудь, то шел до конца. Что решил Виктор Иванович 30 марта 2006 года, никто не знает. Пять лет прошло с момента его гибели, заказчики убийства не найдены. Вдова Виктора Ивановича, Жанна Доркина, 30 марта в интервью Двести Ру сказала: «Отчитались тем, что нашли исполнителей. А заказчик скрылся, и никто его не ищет, к сожалению. Нужна справедливость». «Следуя элементарной логике, ясно, если заказчик не найден, это не значит, что заказчика не было. И еще это значит, что кто-то очень боится, что «Открытая линия» начнет собственное расследование, и подозрение случайно падет на тех, кто причастен. Поэтому тебя пугают, чтобы не лезла, — говорят друзья.

Месть

Допустим, меня пугают, опасаясь будущих публикаций. Но по сути, не было ни одной газеты, в которой так или иначе не упоминались бы дела Доркина. Разлад с властями начался 17 декабря 2009 года, когда я разместила в интернете видеозапись моего интервью с депутатом городского Совета Михаилом Школьным. Школьный всего лишь выразил недоумение, почему гора Шанхай, за которую Виктор Иванович построил два 14-ти этажных дома, вдруг перестала представлять ценность. За публикацией последовали депутатские комиссии, разбирательства, публичные осуждения интервью Школьного. Администрация выкрутилась, дескать, идут работы по подготовке участка к аукциону. Но аукцион так и не состоялся. Обещают отомстить за гору, которую так и не удалось вернуть народу? Возможно.
После горы было много острых тем. Из номера в номер газета спрашивает, почему не строится социальное жилье? Куда идут миллиардные средства, собранные за коммуналку? Почему не расселяется фибролит? Почему в городе грязь, а в администрации забаррикадировалась команда непрофессионалов, не собирающихся без боя сдавать власть?

Совпадение

Через 10 минут после обнаружения «ЗЛОполучЕнной» газеты в редакцию вошел почтальон с толстым письмом от главы города. Вот это письмо (см.письмо на стр. 5). На восьми листах к письму прилагалась справка о проверке деятельности директора 3-го лицея, Надежды Бозюковой, контролирующими органами. Обратите внимание на дату на конверте — письмо отправлено и получено почтой 23 марта 2011 года. Та к почему тогда его доставили в редакцию именно в День гибели Доркина? Трудно поверить, что письмо шло с одной соседней улицы на другую целую неделю. Тема увольнения Бозюковой, в которой газета «Открытая линия» встала на сторону лицея, очень болезненна для администрации. Раньше глава мне не писал. Замолчать скандал в духе администрации не удается, поэтому надо доказать свою правоту. Получив послание Плешакова, я тут же позвонила Надежде Бозюковой и попросила ее прокомментировать факты, приведенные в «Справке администрации». Объективности ради.

Это было бы смешно

Согласно ежегодным докладам международной организации «Репортеры без границ», за последние 10 лет только в России убито, по разным данным, от 19 до 38 журналистов. Официальную статистику журналистов, получивших пожизненную инвалидность, как главный редактор «Химкинской правды» Михаил Бекетов, никто не ведет. Не говоря уже о количестве угроз в адрес журналистов, которые никто не считал. В крупных редакциях их бывает до сотни в день. Только к нам в редакцию регулярно поступают телефонные угрозы от якобы «разъяренных» читателей, требующих закрыть редакцию или ….

Шутники

«Однажды вечером главред «Эха Москвы» Алексей Венедиктов обнаружил на своей лестничной площадке весьма странную находку. Возле квартиры лежала деревянная колода с воткнутым в нее топором, а рядом, на внешней стороне металлической конструкции шахты лифта, — прикрепленная скотчем и пластилином видеокамера. «Дуло» было направлено как раз в сторону двери квартиры журналиста. Дом, в котором живет Венедиктов, находится в самом центре Москвы, на Покровке. На первый взгляд, попасть в старый многоэтажный дом не так просто. Кто это сделал — идейные враги, недоброжелатели радиостанции? В милиции только разводят руками», — пишет МК.

Традиция

30 марта 2010 года со мной тоже невинно «шутили» (я писала об этом в своем ЖЖ alla2008). «В прошлом году (2009-м) 30 марта мне подкинули в почтовый ящик книжку Коэльо «Вероника решает умереть». Сегодня в почтовом ящике я нашла газету «themoscownews», полистала, увидела рецензию на фильм «Veronika Decides to Die». Кто же так меня «любит"? Сегодня в Дзержинке двойной траур. 30 марта, 4 года назад, зверски убили мэра города Виктора Доркина».

Убийство — крайняя форма цензуры

Крайняя форма цензуры — убийство, — журналисты и правозащитники, как никто другой, хорошо понимают смысл этой фразы Бернарда Шоу. «Россия — четвертая по шкале опасности для журналистов страна в мире, — говорит Нина Огиянова, глава комитета защиты журналистов по Европе и Центральной Азии. — Вероятность репрессии для журналистов, критически настроенных к власти и пишущих на щекотливые темы, например, такие как коррупция или мафия, очень высока.
В России мы имеем крайние формы цензуры: от жестоких физических атак, которые могут закончиться инвалидностью для журналиста, до убийств. С другой стороны, мы наблюдаем и такие формы цензуры, как узаконенные. В частности, это политическое давление на журналистов, которые рискнули быть неудобными для различных представителей власти».

Рассказанная история перестает быть страшной

Почему журналистов запугивают столь необычным детективно-креативным способом? Причин здесь несколько. Во-первых, шутники уверены: журналист воспримет послание, но не станет обращаться в правоохранительные органы. А если обратиться, то будет выглядеть человеком с разыгравшимся воображением. Поскольку у журналиста, как правило, врагов больше, чем звезд на небе, то круг подозреваемых слишком широк, чтобы иметь судебную перспективу. Вот и выходит, ни мотивов, ни подозреваемых, ни улик. А почему Вы решили, что угрожают именно Вам?
Если бы не знаковая дата, я бы подумала, что уборщица положила газету «Твой день» на порог редакции, чтобы грязь лучше впитывалась. Не об свою же газету ноги вытирать. Но мне «намекнули» на последствия именно 30 марта — в 5-ти летие трагической гибели первого мэра Дзержинского Виктора Ивановича Доркина, с которым зверски расправились за «несговорчивость».

Единомышленники

alla — Wed, 06 Apr 2011 11:56:25 +0000

Интервью одного из соратников Виктора Доркина, главного редактора журнала «Российская Федерация сегодня» Юрия Хренова газете «Открытая линия»
— Юрий Алексеевич, как Вы познакомились с Виктором Ивановичем?
— Был, кажется, сентябрь 1994 года, Ярославль. Мероприятие по проблемам местного самоуправления. Из Москвы с Виктором Ивановичем мы ехали в одном автобусе. Дорога долгая, народ воодушевлен, были разговоры, были песни. В Ярославле мы остановились в одной гостинице. Пошли мы с группой гулять по набережной Волги. А было жарко, бабье лето. Ну и Виктор Иванович говорит: «Давай окунемся!». Я согласился. И мы с ним вдвоем купались на виду у всех участников конференции (смеется).
Я знал о Доркине задолго до нашего знакомства. Он был депутатом Верховного совета России и был членом комитета по местному самоуправлению. Уже тогда высказывал светлые мысли относительно того, как двигать самоуправление, и показывал это практически на своем городе (он тогда уже был мэром Дзержинского).
После конференции в Ярославле Виктор Иванович пригласил меня приехать в Дзержинский. Доркин тогда сражался за независимость города от Люберец. Мне показалось это очень интересным. Я написал очерк, опубликовал его в журнале «РФ сегодня». Это было на пике борьбы за самостоятельность Дзержинского. Я думаю, эта публикация повлияла на решение Московской Областной Думы относительно города. Дзержинский получил «вольную». А наши отношения с Доркиным продолжились и укрепились. Я предложил Виктору Ивановичу войти в редколлегию журнала. И он до конца дней своих был членом редколлегии.
— Были интересные истории?
— Ну, историй много разных было. Я, например, побывал на журналистской конференции в Турции. И там познакомился с мэром города Мармарис. В разговоре с ним возникла тема: как развивать связи между населением Турции и России. Есть такое движение «города-побратимы». Мэр Мармариса попросил меня найти в России город, который бы захотел стать побратимом Мармарису. Вернувшись из командировки, я встретился с Доркиным. Я спросил у Виктора Ивановича, как он смотрит на то, чтобы установить связь с турецким городом. Я сразу связался с мэром Мармариса, сказал что есть город Дзержинский, который с радостью станет побратимом Мармариса.
Меня, Доркина и еще несколько человек из администрации города пригласили в Турцию. Мармарис Доркину и всей делегации очень понравился. Потом турецкая делегация приехала в Дзержинский. Подписали договор «городов-побратимов». Даже на обложке журнала » РФ сегодня» опубликовали фотографию момента подписания договора.
Потом Сережа Рыбальченко был на международной конференции и договорился с болгарскими городами Мантана и Верховица стать побратимами с Дзержинским.
— А сейчас поддерживаются эти «братские» отношения?
— Я этого не знаю. Ведь многое зависит от отношений новых мэров. При Доркине, на день города всегда приезжала делегация из Болгарии и Турции. Знаю, что до сих пор в Турции стоит стела, посвященная братским отношениям Дзержинского и Мармариса, с указателем направления дороги к Дзержинскому от Мармариса.
— Чем помогал Доркин журналу?
— История с Чубайсом вспоминается. Чубайс тогда пришел во второй раз в правительство в должности первого заместителя Черномырдина и куратора средств массовой информации. И то, что мы печатали у себя в журнале, очевидно, очень не нравилось ему. Однажды Анатолий Борисович пригласил меня на разговор. В ходе разговора выяснилось, что нам с Чубайсом не по пути. Он предложил мне написать заявление об уходе с должности главного редактора журнала. Но я отказался. Начались нападки Чубайса. Виктор Иванович оказал мне огромную поддержку в этом конфликте. Писали письмо Ельцину в мою защиту. Подписало его множество влиятельных людей, в том числе и Виктор Иванович. А редакция поддержала Доркина в материальном плане, когда нужны были деньги на ремонт и реставрацию Николо–Угрешского монастыря.
— Наша газета выступила с предложением переименовать улицу Лесную в улицу имени Доркина.
— Назвать улицу в честь Доркина было бы совершенно справедливо. Вот один из моих приездов в Дзержинский. Только начиналось строительство по улице «Лесная». В народе ее называли «Доркин стрит». Когда я первый раз приехал, там грязи было по колено, а приезжаю второй раз — там и плитка, и асфальт, и дома красивые на этой улице появились.
Если переименовать улицу «Лесная», ничем и никого не задеваем, ведь название этой улицы не имя собственное. Да и улиц с таким названием по всей России много. Красивая, центральная, благоустроенная: назвать эту улицу именем Доркина — было бы правильно и справедливо.
— Не утихают слухи и о том, что Дзержинский в скором времени объединят с Москвой… Радоваться или лучше бороться за независимость нашего города?
— Я бы боролся! Доркин был бы против. Когда его за рубежом спрашивали, где находится ваш Дзержинский, Доркин говорил всегда: «Есть такой город Москва…так вот, Москва — это грязный пригород нашего города Дзержинский!»
— Виктор Иванович в своей книге «Муниципальная революция» пишет о вашей помощи в приобретении самостоятельности города Дзержинского.
— Я помогал чем мог: публикация в журнале тогда была в канун решения этого вопроса.
Вопрос решался в Московской областной думе. Она должна была проголосовать либо за то, чтобы дать городу Дзержинский самостоятельность, либо оставить его в статусе города районного подчинения. Более того, были личные контакты с людьми, чье мнение тоже имело значение.
— Вы обращались в совет Европы: кто вам помогал?
— Был такой человек — комиссар совета Европы по местному самоуправлению Эрнест Мюллеман. Вот и наладились контакты. У Мюллемана переводчиком и ближайшим помощником был швейцарский адвокат Карл Штайн, с которым я и сейчас поддерживаю дружбу.
В тот трагический день, день убийства Доркина, должно было состояться городское собрание. Карл Штайн был в Москве в это время. Он говорит: «Слушай, там у Доркина на сегодня намечается городское собрание, приглашает приехать. Давай поедем вместе».
Мы с Карлом поехали на это городское собрание за несколько часов до смерти Доркина. Доркин переговорил с Мюллеманом. Карл знал мобильный телефон Виктора Ивановича, набрал его номер и вот переговорили с Мюллеманом. Доркин пригласил приехать Мюллемана еще раз в Дзержинский. Но не суждено было…
— Пять лет прошло с того трагического дня. Считаете ли Вы, что убийство Доркина будет когда-нибудь раскрыто? Будут ли найдены настоящие заказчики и организаторы?
— Очень сложный вопрос. Хотелось бы, чтобы это было. Говорят, что организатор убийства заведовал спортивным клубом, а сейчас он в бегах в Испании. Его не поймали, не арестовали. Я думаю, что организатор — даже выше того человека, который сейчас в Испании.
Беседовала Анна Бабарыкина

Последний эфир

alla — Tue, 30 Mar 2010 18:35:54 +0000

Ровно четыре года прошло с тех пор, как Виктора Ивановича не стало. Но разве он не с нами? Разве такие люди уходят? Память так устроена: «По истечении времени неожиданно всплывают детали, которые раньше не осознавались. Большое видится на расстоянии».Оксана Домнина, выпускающий редактор Угреша ТВ, видела Виктора Ивановича за несколько минут до гибели.

Я попросила Оксану восстановить в памяти события того рокового дня. Она согласилась. Я не стала ее перебивать вопросами. Да и уместны ли здесь вопросы?..

Из вечности

Мне кажется, вот тот самый кризис среднего возраста у меня и начался после гибели Доркина. Что «все — суета сует», мысль пришла после его гибели. Повзрослела я, по-настоящему повзрослела, когда все это произошло. Я через какое-то время уехала на Родину, чтобы сходить на могилы к близким людям. Такой какой-то переломный момент произошел.

17: 00

В тот день я не была на Общегородском собрании. Но со слов людей и того, что я видела на видео, могу сказать, много людей было приглашено на это Общегородское собрание, как никогда. И были даже люди, у которых с Виктором Ивановичем в последнее время были сложные отношения. Как будто он хотел, возможно, у кого-то попросить прощения, кому-то сказать «прощай». Не знаю, почему они были приглашены именно в этот день? Может, что-то чувствовал человек, говорят же, люди чувствуют, наверное, Виктор Иванович чувствовал.

19: 45

Пришел он к нам перед прямым эфиром, и я сразу обратила внимание, что он давно не был в таком настроении. Глаз горел, горел так, как в годы больших побед. Ведь в последнее время я не видела Виктора Ивановича таким, каким я его видела раньше, не было горения того в глазах. Экстраверт ярко выраженный. Человек движения, постоянно как вечный двигатель. Вот этого не было последнее время.

А в тот день я увидела его, и не только я, прежним. Какой-то ураган ворвался! Светящийся взгляд. Такое впечатление было, что он что-то придумал, задумал, и что-то произойдет глобальное, что он что-то затеет. Он энергией заряжал.

Он стремительно ворвался в прямой эфир. На эфире, я точно не процитирую, но он упоминал, что телевидение, не наше телевидение, а центральное стало жестоким. Кровь... в кого-то выпускают обойму, и зрителю это нравится, чем больше выпущено — тем больше восторга у зрителя. Неоднократно он возвращался к этой теме во время прямого эфира. Предчувствие, предвидение это было, кто ж его знает? Наверное, предвидение...

22 : 00

Обычно у нас после эфира ужин в кабинете директора. Была я, директор информационного центра Андрей Трубицин, Боков Дмирий, Олег Зенин и Светлана Шестакова, помощница Доркина.

Мы ужинали и вспоминали очень много людей, с которыми Виктора Ивановича связывала настоящая мужская дружба. Например, командира 202-й зенитной ракетной бригады Алексея Васильевича Валова, зам. Командира Андрея Анатольевича Гриня.

Это первая войсковая часть, с которой мы заключили договор, шефские связи у нас были, наши мальчишки там служили. И вот по-настоящему они дружили. Настоящая мужская дружба, как мужики дружат, братались по-своему. Дмитрий Боков сделал фильм о них «Вижу цель», называется.

Мы его еще раз посмотрели. Помню, я тогда сказала Доркину: «Больше таких друзей не будет. Вот таких шефских связей, таких друзей». Как-то так выразилась, что это действительно было что-то крепкое, настоящее, такого больше не будет.

Он мне: «Оксана, ты пессимистка, почему больше не будет? Будет!»

Такое впечатление было, что человек чего-то ждет, точно знает, что-то хорошее произойдет. Я бы назвала этот вечер вечером воспоминаний настоящий добрых хороших друзей. Он пришел с цветами. У меня день рождения 28 марта, а у Лены Сурняевой, тоже выпускающего редактора Угреша ТВ, день рождения в феврале. Он постфактум нам дарит цветы. Как-то все было как «до свидания». Я засушила потом лепестки, которые хранят память.

Такое впечатление, что он в этот день со всеми попрощался, пригласил старых людей, пригласил их на Общегородское собрание, с нами-то слава богу все было хорошо во взаимоотношениях. И этот тоже букет цветов уже два дня прошло, ну, не подарил не подарил. А тут…

За несколько минут до

Недолго сидел. Были вечера, когда мы засиживались до утра с песнями под гитару, а это, недолго был. Бывало, мы вместе возвращались с эфира, а тут он резко вскочил и пошел.

«Ну, Виктор Иванович, ну, секундочку еще посидим».

«Нет-нет, надо бежать»,

И, как правило, если он уходил один, всегда без охраны, мы открывали дверь, выходили на крыльцо, курили и смотрели ему в след. А в этот день был дождь, мы не вышли. Если бы мы вышли на крыльцо, неизвестно, что было бы, но мы закрыли дверь за ним в тот день. И домой возвращались всегда этой дорогой, где ходил Доркин. Боков уходил первый, он пошел в сторону магазина «Торговый двор», ныне «Квартал», Трубицин уходит. Мы с Зениным выходим последними. Я еще Зенину говорю: «День тяжелый, давай прогуляемся». А он мне: «Поздно уже, дождь идет, давай возьмем такси».

Если бы мы пошли пешком, то мы бы пошли этой дорогой и первые обнаружили…

31 марта 10 : 00

как я Узнала? Пятница была,
Боков должен был ехать на семинар, он подходит к администрации, это рано было, часов в шесть утра — никого нет.

Но он не позвонил мне сразу, пожалел.

А все утро я в полудреме, у меня такая мысль: «Виктор Иванович что-то просил, что-то я должна для него сделать».

Вплоть до звонка Бокова эта мысль не отпускала. Просыпаюсь от звонка:

«Оксан, просыпайся, Оксана, ты проснулась? Я хочу тебе кое-что сказать, поручение дать».

То есть, он в лоб мне не сказал, а раскачал меня, дал мне проснуться. Когда я уже совсем проснулась, он мне сказал: «Виктор Иванович погиб». До сих пор в голове не укладывается. Очень часто в толпе мне кажется, что я вижу его. Когда много народу на городском мероприятии, то я вижу его среди собравшихся.

Наверное, такие люди не умирают. Как мой отец. Он тоже был очень яркой личностью. Я не верю, что больше никогда не увижу его. Я не верю, что Доркина нет с нами. Эти ощущения трудно передать словами. Жив он...

Глобальная личность!

Через две недели

Мне сон приснился. Какое-то мероприятие. Все уходят, я и Лена Сурняева остаемся. И Доркин говорит: «Пойдемте со мной!»

Я говорю: «Да нет, мы еще останемся».

И мы приобнялись, я случайно до лацкана дотронулась, чувствую лацкан странный, отворачиваю его, а там «Живые помочи».

Спрашиваю у Доркина удивленно: «А почему Живые помочи за лацканом?»

«А если бы их не было, то произошло бы самое страшное», — отвечает он.

За два месяца до

Где-то за два месяца до гибели. Мы после эфира прямого сидим, и я смотрю на Виктора Ивановича, а у него на лице не грусть какая-то, а такое ощущение, что он все знает, ему стало все неинтересно.

Вдруг «говорит нам: « На семинаре купил статуэтку — волка, воющего на луну», Надо знать Доркина, если он купил, значит, что-то там совсем нехорошо на душе. Наверное, ни один человек не знал, что у него внутри. Он как-то переживал сам.

Потом вспоминал друг детства Николай Прохорович Инкин, вспоминал Валов, близкие отношения были, по-настоящему дружеские, но он никогда не говорил что что-то не так.

Беседовала Алла Кечеджан

Интервью с Сергеем Васильевым читайте на Двести Ру