ОТКРЫТАЯ ЛИНИЯ

Газета «Открытая линия» вступает в переписку с читателями

Автор: alla

Интервью главного редактора газеты «Открытая линия»

— Алла, газете «Открытая линия» исполнился год. Что сделано?

— Двенадцатый номер «Открытой линии» еще не вышел, но, учитывая, что полгода газета выходила в пилотном режиме — газете больше года. Официально мы зарегистрированы 10 сентября 2009 года. По дате и отмечаем. Пользуясь случаем, хочу поздравить и наших информационных партнеров, интернет-компанию «Угреша-нетворк», они взрослее, 11 сентября им исполнилось 6 лет.

Что сделано? Газета начиналась исключительно с моих тем и текстов, и меня упрекали, мол, «газета — это ты». Спустя год с уверенностью можно сказать: газета — это не только Алла. Газета — это корреспонденты: опытный журналист Сергей Васильев; начинающий, но подающий надежды, репортер Анна Бабарыкина; профессионалы своего дела, авторы газеты Владимир Краснослободцев, Ярослав Дзержинский; Татьяна Светличная, которая занимается рекламой, и десятки других людей, которые поддерживают нашу газету. Самое большое достижение — постоянные читатели, а каждый, исключительно каждый читатель — он одновременно и соавтор газеты. Я точно знаю: когда человек читает любую статью — он не просто воспринимает текст, он сочиняет его заново.

— За год «Открытая линия» стала брендом?

— Я не знаю, что называть брендом. Газету знают, газету читают, но до бренда, наверное, нам еще далеко — лет пять очень интенсивной работы.

— Горожанам усиленно навязывается мнение, что газета создана под предстоящие выборы. А выборы — в октябре следующего года. То есть, газета собирается выходить и после выборов?

— Что бы я сейчас не ответила, меня обвинят в лукавстве. У нас лыткаринский пример перед глазами. Вся независимая пресса после выборов там исчезла. Цель «Открытой линии» — стать газетой для людей, которые по сути являются созидателями. Обсудили через газету какое-то полезное для города дело и пошли его воплощать всем миром.

— Разве так бывает?

— Бывает. Есть бизнесмены, депутаты, и не только местные, просто умные люди, которые считают, что альтернативная точка помогает в любом деле. А вот стадный инстинкт, наоборот, ни к чему хорошему никогда не приводил. А вдруг вожака занесло, а рядом нет никого, кто бы трезво вожаку подсказал: есть и другой выход. А там, куда ты ведешь за собой толпу, слишком узкое ущелье, смени курс на полградуса южнее.

— Принято считать, что журналистика профессия продажная. Тебя легко купить?

— Обо мне говорят много далекого от реальности: то я хочу примазаться к местным элитам, то к финансовым потокам, в конце концов. Но у меня ровнопротивоположная, если хотите, достаточно амбициозная задача: разрушить муниципальную кулуарность. Поэтому и газета называется «Открытая линия». Чтобы последнее слово было за общественностью, за людьми. А что сейчас? Высунется кто-нибудь с толковыми предложениями, а ему дубиной по голове: «Кто ты такой?». А не надо быть кем-то или чьим-то. Достаточно быть простым гражданином, жителем Дзержинки. Ведь если тебе не все равно, что будет с городом завтра, то ты гражданин.

В этом смысле мне совершенно непонятна позиция некоторых товарищей из так называемой «Гражданской инициативы». Или позиция депутата Елены Ключниковой, которая объективно критиковала власть будучи депутатом прошлого созыва, но, как только ее переизбрали, стала ярым апологетом администрации. Мне кажется, что и другие так же: дай им пост, сделай советниками (по-моему, число советников не ограничено), начни поздравлять с днем рождения от имени мэра, подними статус – они тут же успокоятся. Даже удивительно, почему главный стратег администрации (чуть не сказала «кремлевской») Николай Петрович Жуков до сих пор до этого не додумался?

— А тебе места в администрации не нашлось?

— Когда-то был разговор. Мне предлагали то ли замом, то ли редактором «Угрешских вестей» стать. Вызвал к себе Плешаков и говорит: «А ты можешь газету сделать интересной?» На что я ради шутки, конечно, ответила: «Я сделаю газету интересной, но придется всех уволить». «Революции нам не нужны», — ответил Плешаков.

Я переживаю зависимость ребят из местных СМИ как свою личную трагедию, трагедию современной журналистики. На кого они только не должны оглядываться, что только не должны учитывать — того не тронь, этого рядом с этим не показывай и т.д. Вчера меня упомянули в эфире, и теперь я сижу, и на полном серьезе накручиваю себя: а вдруг человека уволят? Ведь уволили же Васильева, когда я его открыто поддержала.

По сей день любая моя цитата, все, что со мной связано, вымарывается из муниципальных СМИ. А как бы хотелось той же Рябченко или Зайцевой в пух и прах раскритиковать не только меня лично, но и газету. Но даже критиковать нельзя, сочтут за скрытый пиар. Один мой знакомый, пожимая плечами, недоумевает: «Когда я пролистываю УВ, у меня такое ощущение, что этим ребятам скучно даже с самими собой». Но, я думаю, дело в другом. Им приходится выбрасывать свою личность за порог редакции, чтобы их самих не выбросили из редакции. У меня такое положение вызывает сочувствие.

— Насколько я знаю, газета «Открытая линия» хочет выйти за пределы Дзержинки и окрестностей, стать федеральной?

— Расширяться или не расширяться? Здесь для меня больше вопросов, чем ответов. Всем кажется, что мир глобализуется, но я чувствую, что наметился явно противоположный тренд – территориальной локализации. В Москву ездить все сложнее, интернет позволяет многие вопросы решать дистанционно, а всем нам свойственно экономить свои усилия. Недавно мы говорили об этом с министром печати Московской области Сергеем Моисеевым, который уверен, что федеральные СМИ на местах явно проигрывают муниципальным. Почему это происходит? Я спрашиваю у местной элиты: вы читали интервью Путина газете «Коммерсантъ»? Это, конечно, ужасно, и мой давний знакомый, генеральный директор ИД «Коммерсантъ», Демьян Кудрявцев мне вряд ли это простит. Но люди в двух километрах от Москвы не читают «Коммерсантъ». Абсолютно без хвастовства: они читают газету «Открытая линия». Моя задача — не убить в них надежду на то, что они могут влиять на жизнь вокруг, хотя бы в масштабах своего дома, района, города. Надежду, что от их мнения зависит быть или не быть карьерам, что построят в пойме Москвы-реки, будет в городе больше пива или больше книг, появятся, наконец, места в детских садах.

Знаете, что меня всегда поражало в выходных данных печатных СМИ? Слова «Редакция рукописи не рецензирует, в переписку с читателями не вступает». Сейчас эпоха интернета, интерактивность разрушает эту установку пренебрежительного отношения к тому, кто тебя кормит, ибо без читателя СМИ — ничто. Отсюда и слоган нашей газеты: «Читатель здесь главный».

Кстати, хочу отметить серьезный разворот лицом в сторону жителя — новую рубрику Угрешского телевидения «Добро пожаловаться». Если тебя готовы услышать, ты включен в жизнь, то исчезает чувство безвыходности, в конце концов, никто никого не заставляет решать свои проблемы в одиночку.

— Удалось кому-нибудь помочь за время существования газеты?

— Газета, как мы все понимаем, проблемы не решает, она их поднимает. В этом смысле «Открытой линии» удалось мобилизовать общественное мнение, поднять те темы, на которые годами было наложено табу. Люди сами приносят в редакцию новости, ждут номер, берут газету, раздают ее своим знакомым, обсуждают статьи в интернете и на улицах.

— Почему газета выходит всего раз в месяц?

— Да, читатели просят чаще выпускать газету, просят печатать рекламу. Есть ли для этого ресурсы? Есть. Сложился коллектив, есть о чем рассказывать, острых тем в нашем городе — избыток. Но для меня лично все упирается в моральный аспект. Как только в газете появится телепрограмма, это убьет муниципальную газету, которую покупают и выписывают ради программы. И рекламодателя не обманешь, он видит, какую газету читают, какая пользуется спросом, а какая нет. Я не человек рынка, и пусть это покажется абсурдным, но я защищаю чужую газету от конкуренции с собой. Мне по-человечески жалко «Угрешские вести». Я не сволочь. Журналисты в муниципальной газете подневольны. Да, они могут сами выбрать тему, но написать так, как есть, назвать вещи своими именами — не могут. У них это называется «корпоративная этика». Все делается с оглядкой на власть. Личности там переплавляются в обслугу. Хотя даже на «Эхе Москвы» мы подсмеивались над словосочетанием «служба информации». Служивые люди мы в том смысле, что дисциплина должна быть железная. Эфир нельзя остановить, включить «Лебединое озеро». Нельзя подождать. Да и газета, хоть ежемесячная, хоть ежедневная, должна выходить.

— Вы не боитесь, что за смелость вас просто закроют?

— Приходят незнакомые люди в редакцию, и я вижу в их глазах то же недоумение: почему ты не боишься? У тебя что, крыша крутая, или что-то в этом роде? А почему я должна бояться? Какая крыша? Я хочу просто разбудить людей. Недавно мой бывший начальник и учитель в одном лице Алексей Венедиктов в программе «Клинч» цитировал слушателя: «Страх убивает время». В принципе, страх – очень дорогое удовольствие. Можно сидеть и бояться: ой, что обо мне подумают, ой, что будет, если я это напишу. К сожалению, большинство так и делает. А ведь смелый – это не тот, кто не боится. Таких людей в природе не существует. Смелый тот, кто боится, но делает.

Беседовала Анна Бабарыкина

Один отзыв на «Газета «Открытая линия» вступает в переписку с читателями»

1. Sergey пишет:
   11 Сен 2010 в 13:35

   Демократы на ДР «Открытой линии»)

   pravoedelo1.livejournal.com/141751.html

Ваш отзыв

Имя *

Почта (скрыта) *

Сайт